В.С. Высоцкий. Мы помним....

Сегодня день смерти Владимира Семеновича Высоцкого.
Вечная память этому великому поэту, актеру, ЧЕЛОВЕКУ !!!
=============================================
Я не люблю

Я не люблю фатального исхода,
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,
В восторженность не верю, и еще -
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или - когда все время против шерсти,
Или - когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово "честь" забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья -
Нет жалости во мне и неспроста.
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Обидно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

1969

Высоцкий Владимир Семенович родился 25 января 1938 г. Умер 25 июля 1980 г.

И снизу лед, и сверху. Маюсь между.
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там - за дело, в ожиданьи виз.

Лед надо мною, надломись и тресни!
Я чист и прост, хоть я не от сохи,
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека - сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед ним...

Помянем....

Вечная ему память...

Незаурядный был человек, поэт, актёр.

Был побег на рывок -
Наглый, глупый, дневной,-
Вологодского - с ног
И - вперед головой.

И запрыгали двое,
В такт сопя на бегу,
На виду у конвоя
Да по пояс в снегу.

Положен строй в порядке образцовом,
И взвыла "Дружба" - старая пила,
И осенили знаменьем свинцовым
С очухавшихся вышек три ствола.

Все лежали плашмя,
В снег уткнули носы,-
А за нами двумя -
Бесноватые псы.

Девять граммов горячие,
Как вам тесно в стволах!
Мы на мушках корячились,
Словно как на колах.

Нам - добежать до берега, до цели,-
Но свыше - с вышек - все предрешено:
Там у стрелков мы дергались в прицеле -
Умора просто, до чего смешно.

Вот бы мне посмотреть,
С кем отправился в путь,
С кем рискнул помереть,
С кем затеял рискнуть!

Где-то виделись будто,-
Чуть очухался я -
Прохрипел: "Как зовут-то?"
И - какая статья?"

Но поздно: зачеркнули его пули -
Крестом - в затылок, пояс, два плеча,-
А я бежал и думал: добегу ли?-
И даже не заметил сгоряча.

Я - к нему, чудаку:
Почему, мол, отстал?
Ну а он - на боку
И мозги распластал.

Пробрало! - телогрейка
Аж просохла на мне:
Лихо бьет трехлинейка -
Прямо как на войне!

Как за грудки, держался я за камни:
Когда собаки близко - не беги!
Псы покропили землю языками -
И разбрелись, слизав его мозги.

Приподнялся и я,
Белый свет стервеня,-
И гляжу - кумовья
Поджидают меня.

Пнули труп: "Сдох, скотина!
Нету проку с него:
За поимку полтина,
А за смерть - ничего".

И мы прошли гуськом перед бригадой,
Потом - за вахту, отряхнувши снег:
Они обратно в зону - за наградой,
А я - за новым сроком за побег.

Я сначала грубил,
А потом перестал.
Целый взвод меня бил -
Аж два раза устал.

Зря пугают тем светом,-
Оба света с дубьем:
Врежут там - я на этом,
Врежут здесь - я на том.

Я гордость под исподнее упрятал -
Видал, как пятки лижут гордецы,-
Пошел лизать я раны в лизолятор,-
Не зализал - и вот они, рубцы.

Надо б нам - вдоль реки,-
Он был тоже не слаб,-
Чтобы им - не с руки,
А собакам - не с лап!..

Вот и сказке конец.
Зверь бежал на ловца,
Снес - как срезал - ловец
Беглецу пол-лица.

...Все взято в трубы, перекрыты краны,-
Ночами только воют и скулят,
Что надо? Надо сыпать соль на раны:
Чтоб лучше помнить - пусть они болят!

В.С. Высоцкий

Вечная память!!!

Мой чёрный человек в костюме сером.
Он был министром, домуправом, офицером.
Как злобный клоун, он менял личины
И бил под дых внезапно, без причины.

И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья,
И лишь шептал: «Спасибо, что живой!»

Я суеверен был, искал приметы, -
Что, мол, пройдёт, терпи, всё ерунда...
Я даже прорывался кабинеты
И зарекался: «Больше — никогда!»

Вокруг меня кликуши голосили:
«В Париж мотает, словно мы — в Тюмень;
Пора такого выгнать из России,
Давно пора, — видать, начальству лень!»

Судачили про дачу и зарплату:
Мол, денег прорва, по ночам кую...
Я всё отдам, берите без доплаты
Трёхкомнатную камеру мою.

И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья — известные поэты:
«Не стоит рифмовать: «Кричу — торчу»!»

И лопнула во мне терпенья жила,
И я со смертью перешёл на «ты» -
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.

Я от Суда скрываться не намерен,
Коль призовут — отвечу на вопрос:
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято,
Я это понял всё-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, -
Мне выбора, по счастью, не дано.

Е. Евтушенко

Памяти В. Высоцкого.

Бок о бок с шашлычной, шипящей так сочно, Киоск звукозаписи около Сочи.
И голос знакомый с хрипинкой несется,
И наглая надпись: "В продаже Высоцкий..."

Володя, ах как тебя вдруг полюбили Со стереомагами автомобили!
Толкнут прошашлыченным пальцем кассету
И пой, даже если тебя уже нету.

Торгаш тебя ставит в игрушечке "ладе" Со шлюхой, измазанной в шоколаде
И цедит, чтобы не задремать за рулем:
"А ну-ка Высоцкого мы крутанем".

Володя, как страшно мне адом и раем Крутиться для тех, кого мы презираем,
Но, к счастью, магнитофоны
Не выкрадут наши предсмертные стоны.

Ты пел для студентов Москвы и Нью-Йорка, Для части планеты, чье имя галерка
И ты к приискателям на вертолете
Спустился и пел у костра на болоте.

Ты был полугамлет и получелкаш, Тебя торгаши не отнимут - ты наш
Тебя хоронили, как будто ты гений -
Кто гений эпохи, кто гений мгновений.

Ты бедный наш гений семидесятых, И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава был Чехов с гитарой.
Ты - Зощенко песни с есенинским яром.

И в песнях твоих раздирающих душу, Есть что-то от сиплого хрипа ченуши!
Киоск звукозаписи около пляжа....
Жизнь кончилась и началась распродажа.